Я вышел. Вышел к аудитории. Аудитория, по всей видимости, меня не ждала, поскольку продолжала заниматься своими делами.

Я подождал. Оглянулся.

На доске, которая еще вчера была чистая, кто-то разместил рукописный баннер “Здравствуй утро, я проснулся!”.

Недалеко стояло нечто деревянное, отдаленно напоминающее мебель. Присмотрелся. Оказалось, что действительно отдаленно, но действительно мебель. По крайней мере, четыре ножки присутствуют.

На мебели (затрудняюсь уточнить, что это конкретно) лежал чей-то, изрядно потертый, конспект с фотографией на весь титульный лист.

Присмотрелся.

Конспект, наверно, потеряла девушка, т.к. на фотографии размещена именно она, – подумалось мне. Также что-то мне подсказывает, что конспект принадлежит девушке именно с химико-биологического факультета, т.к. фотография совершенно наглядно не содержит признаков одежды… Искренне порадовался своим аналитическим способностям. Хотя… Очень уж странное слово “Playboy” наводит на мысль, что здесь что-то не так…

Я вновь взглянул на аудиторию. Аудитория по-прежнему на меня не обращала внимания, только почему-то все более усиленно продолжала жевать.

“Опять”, подумал я. “Опять жуют. И так всегда. Каждый день. Почему?”.

Я начал говорить. Жуют.

Я начал говорить громче.

Жуют. Некоторые из них иногда устало бросали на меня беглый взгляд. Я смотрел в эти большие и круглые глазами и думал:

“Не понимают. Хотя… Значения отдельных моих слов и фраз и у меня порой вызывают сплошное недоумение. Но не всегда ведь. Даже Декан иногда понимает, что я пытаюсь ему рассказать и объяснить в перерывах между работой. А они…”

Аудитория все также жевала, и совсем не интересовалась тем, что я им говорил и о чем думал…

Позвонил Декан, попросил, чтобы я их аттестовал. А как аттестовать, не сказал. Хотя, я примерно представляю себе, что это значит для них, но все-таки повременю. Придет Декан, попрошу, чтобы на пальцах и с циркулем объяснил, как и что.

Полотенце, которое почему-то вот уже длительное время не менялось, опять лежало около доски. Я по традиции его поднял и повесил на доску. Рукописный баннер “Здравствуй утро, я проснулся!” при этом принял очень причудливую форму, потому что полотенце исключительно и только в соответствии с известной мне теорией вероятностей закрыло буквы “п”, “р”, “о”, “с” в последнем слове.

Становилось скучно. Меня по-прежнему не слушали и по-прежнему жевали.

Где-то вдалеке раздался модный нынче звук колоколов. После раздался еще более модный звук дятла, пытающегося, по всей видимости, хоть как-то помочь американцам оттестировать на наличие уязвимостей обшивку многоразового космического корабля “Индевор”.

Задумался. Дятел не стихал. Повторился звон колоколов.

“Перекличка!”, уверенно дошло до меня. Точно! Сигналы подаются в полном соответствии с теорией информации и кодирования, которую я когда-то пытался освоить и, так и не освоив, вынужден теперь все это рассказывать им. Им, которые п-о-с-т-о-я-н-н-о- жуют…

“Жуют?”, – оторвал меня от созерцания окружающего мира и собственной персоны подошедший ко мне Декан.

“Жуют”, – ответил я, после чего он протянул мне какой-то странный предмет.

“Что это?”, -спросил я.

“Вилы” – спокойно ответил Декан. Вопрос “Зачем” отпал сам собой, поскольку Декан держал сей инструмент слишком близко от меня.

Несколько секунд я пытался осознать, что пришло в голову Декана и зачем мне все-таки вилы.

Декан, не давая возможность разобраться в этом тупиковом для меня вопросе, задал следующий: “Как дела?”

“Дела нормально“ – ответил я, и тут не выдержал. “Но когда?…”, – резко спросил я. “Когда, дорогой Декан, это закончится?!”, – почти начал кричать я, резко выдернув вилы у него из рук. “Когда вы меня рассчитаете? Когда, наконец, я перестану видеть постоянно жующий и ничего не понимающий контингент? Когда я, наконец, спокойно смогу игнорировать дырчато-матричное полотенце, постоянно лежащее по утрам под доской? Когда? И, кстати, мне чертовски надоел этот дятел. Нельзя ли его наконец выключить???”.

“Через четыре года”, – спокойно ответил Декан. “Через четыре года… Ты и сам прекрасно знаешь, что альтернативная служба для тебя только началась. Прошло всего три недели, как ты был отчислен с факультета информационных систем и технологий ^[1] за неуспеваемость и за нарушение правил внутреннего распорядка, и позже в военкомате сам же говорил, что убеждения тебе не позволяют стрелять даже в животных. Все получилось именно так, как ты хотел. Ты не стреляешь в животных, а наблюдаешь за ними и остерегаешь их… Так что, пастух, работай и не обращай внимания на дятла. Лес ведь рядом, и выключить я его ну никак не смогу. Бери вилы и – на ферму, а за коровами другой альтернативщик пока присмотрит. Вон – идет. Вчера вылетел из колледжа информатики и вычислительной техники по тем же причинам, что и ты”.

Я остался с вилами ждать своего коллегу, а Декан Иванович Коленоморепереходященский пошел, наверно, проверять другого пастуха и другое стадо.

Кстати, три недели его, Декана, знаю, но никак к имени привыкнуть не могу.
Надо же было его родителям с такой простой и запоминающейся фамилией, придумать такое сложное, странное и, главное, до сильной боли в мозгу, знакомое мне по университету нарицательное имя, как Декан.

Эх, Декан, почему ты меня отчислил?

Посмотрел на аудиторию. Жуют…

Ко Дню Первокусника Факультета ИСиТ ^[1], 2007 г.

(С)  Д.А. Беляев ^[2]

Картика взята отсюда ^[3]